Warhammer 40k

Lock Умри, если должен, но не со сломленным духом.
Вы сейчас находитесь в: Портал по вселенной Warhammer 40000 » О warhammere 40k » Рассказы » Неукротимая зима

Неукротимая зима

Steve Parker

Неукротимая зима

 

Вместо предисловия.

Мир Даника - планета Империума, две тысячи лет назад погрузившаяся в ледниковый период из-за многочисленных вулканических извержений на южном континенте. Вулканический пепел закрыл солнце, наступила вечная зима. Половина населения вымерла, промышленность вымерла почти вся. Две тысячи лет оставшиеся в живых восстанавливали потерянное, умоляя Администратум Терры о помощи. Администратум давал им лишь отсрочки выплаты налогов, но не продукты и технологии. В результате, когда ученые Даника объявили, что население достигло 2/3 от былого, а промышленность понемногу начала возрождаться, около 93% населения планеты проголосовало за отделение от Империума. На усмирение восстания была отправлена Двенадцатая армия Востроянцев, в расчете быстро подавить его и вернуться обратно ко Второй Холдасской войне. Припасов, патронов и подкреплений практически нет. Однако, кроме мятежников, они там встретили еще одного старого врага…

 

* * *

 

День 681-й.

Траншеи вокруг Корриса - 08:59, -25'С.

Утро на восточном фронте началось, когда темное небо, как обычно, сменило цвет с черно-синего на синевато-серый. Внизу все стало ослепительно белым. Лишь регулярная очистка не давала сильному снегу заваливать траншеи востроянцев. Здесь, в восьми километрах от городских границ, надежным укрытием могли служить только блиндажи, вырытые саперами в насквозь промерзшей земле. Если он переживет эту кампанию - а учитывая отвратительное состояние дел, все было против этого, - Себастев был уверен, что запомнит не ярость проклятых варпом орков и не безысходное отчаяние грязных повстанцев, а именно этот неукротимый напор Даникской морозной зимы.

Порывистый ледяной ветер дул вдоль боевых траншей, подхватывая падающий снег и швыряя его в людей почти с человеческой яростью. Папахи и бурки с подветренной стороны мгновенно становились белыми. Но Востроянские Первенцы видали зимы и похуже. Понадобилось бы что-нибудь пострашнее ледникового периода Даника, чтобы поколебать их готовность сражаться. На кону здесь стояла гордость востроянцев.

 

Себастев поднялся на приступок для стрельбы и, высунув голову над краем окопа, выглянул между ржавыми кольцами колючей проволоки и мешками заграждения, промерзшими до твердости камня. Морозная зима накрыла вчерашних мертвецов рыхлым одеялом снега, и от ярости сражения, сотрясавшего землю, практически не осталось и следа. Лишь неравномерно разбросанные по противоположному краю поля боя многочисленные сугробы отмечали лежащие под ними трупы чужаков.

Глядя на ровную белизну, было трудно поверить, что здесь вообще шел бой: не было видно ни выжженной земли, ни дымящихся воронок. А ведь всего двадцать часов назад Себастев командовал кровопролитной обороной этих самых траншей.

И вот он снова здесь, выдернутый из теплой постели донесением разведки пятой роты, предупредившей полк о скоплении сил противника на восточной границе леса. Не успевшие отдохнуть бойцы спешно возвращались на позиции, чтобы отразить готовящуюся атаку.

Орки, будь они прокляты, были, похоже, совершенно невосприимчивы к сильному морозу.

По обе стороны от Себастева, на север и на юг, в скрытую снегопадом даль змеились траншеи, занятые солдатами в ярко-красных шинелях, наглухо застегнутых под сверкающей золотом броней. Это были его люди, пятая рота 68-го Пехотного полка. Они притоптывали сапогами по промерзшим доскам, устилавшим дно траншеи, и терли рукавицами оружие, предохраняя его механизм от замерзания. Карманы оттопыривали батареи лазганов, укрытые до поры от холодного воздуха, чтобы не терять драгоценный заряд.

 

По последним подсчетам, Первенцев оставалось триста тридцать восемь человек, распределенных в пять взводов. Он начинал с четырьмя сотнями. С момента последнего пополнения было уже двадцать два погибших. В это число входило почти все это самое пополнение. Почти. Но такова Гвардия. Те, кто обладает необходимыми задатками, выживают, чтобы продолжать драться. Остальные были, как часто говорят офицеры, просто пушечным мясом.

Себастев на секунду оттянул шарф, чтобы поскрести зачесавшиеся жесткие усы. Колючий воздух тут же принялся щипать незащищенную кожу. Каждое лицо вокруг Себастева было укрыто от холода, у кого-то теплым шарфом, у кого-то маской респиратора, которая лучше защищала от стихии, но ограничивала боковой обзор. Себастев всегда давал определенную свободу в выборе формы одежды. В конце концов, каждый сам знает, что для него лучше. Тем не менее, сейчас он бы не отказался от возможности увидеть выражения их лиц, пока они готовились к надвигающемуся нападению орков.

"Стойте насмерть, - думал он. - Вы устали, замерзли и хотите есть, я знаю; но через три дня нас сменят. До тех пор, держитесь стойко".

Он понимал, что сильная усталость повлечет за собой ошибки, и решил провести дополнительную проверку соблюдения правил предосторожности в холодных условиях. Этот мир постоянно грозил воспалением легких или обморожением. Холодная зима подстерегала каждого, ожидая простой неосмотрительности, используя любую возможность, чтобы отнять жизнь у неосторожного.

 

Сразу после начала боевых действий пострадало угнетающе большое количество наиболее молодых и неопытных гвардейцев Двенадцатой Армии. Обморожения: у кого губы или нос, у кого пальцы рук, у кого - ног. Пораженное место теряло чувствительность, сморщивалось и чернело. Если омертвевшие ткани не отваливались сами собой, то их удаляли полевые медики. Многим пострадавшим уже не нужны были шарфы и защитные очки. Теперь они постоянно носили маски - ничего не выражающие механические лица, привинченные к костям черепа полковыми техножрецами или хирургами Имперской Медики.

Командование Двенадцатой Армии тогда объявило обморожение серьезным дисциплинарным проступком, но Себастеву претило подвергать человека телесным наказаниям всего лишь за потерю нескольких пальцев. Он предпочитал избегать упоминаний об этом в донесениях. А так как в пятую роту до сих пор не был назначен новый комиссар, Себастев разбирался с большей частью нарушений по-своему. За обморожение, например, солдат лишался алкоголя или табака. Наказание за другие проступки ограничивалось участием в спарринге с самим Себастевым.

Себастев попытался определить настроение людей вокруг него. Несмотря на то, что все они были замотаны с головы до ног, защищаясь от режущего ветра, ему не составило труда почувствовать их возбуждение. Они находились в постоянном движении, разминая суставы и разгоняя кровь перед боем. Это согревало. Многие из них были ветеранами, как и Себастев, решившими остаться на службе после десяти обязательных лет. И так же, как и Себастев, они чувствовали растущее возбуждение перед битвой.

Себастев прищурился, разглядывая сквозь линзы магнокуляров кромку леса в километре к востоку от его позиций. Плотная завеса падающего снега сильно снижала видимость, но темная полоса леса отчетливо выделялась среди белизны, отмечая дальний край простреливаемой зоны. Подкрутив магнокуляры и наведя фокус на стену сосен, он уловил, как ему показалось, какое-то движение между темных стволов.

"А лейтенант Таркаров был прав, - подумал он. - Надо было вырубить деревья еще дальше. А так мы даже не можем предположить, сколько их там собралось."

Потратив еще минуту на безрезультатное разглядывание и не уловив более никаких передвижений, Себастев вернул магнокуляры в чехол на поясе.

 

За обширным сосновым лесом лежали предгорья Варанесских гор, невидимые сегодня, как впрочем и в большинство других дней. В тех редких случаях, когда облачный покров расходился, и небо становилось ярко-голубым, горы становились видны отчетливо, до мельчайших подробностей; открывался редкой красоты вид. Именно так мог бы выглядеть родной мир Себастева, если бы не был покрыт от одного ядовитого моря до другого изрыгающими клубы дыма фабриками размером с город.

"У нас может и нет таких великолепных видов, - размышлял про себя Себастев. - но зато Востроя - это не планета предателей".

Он обернулся на звук сдавленных проклятий. Офицер связи и, одновременно, его адъютант, лейтенант Курицын, сидел на корточках у задней стенки траншеи и крутил диски настройки частоты вокс-передатчика легкими поворотами влево-вправо. Его движения выдавали легкое раздражение.

"Все-таки ты гораздо терпеливее меня, Риц, - подумал Себастев. - Я бы уже давно разнес эту проклятую штуку вдребезги".

 

Дальняя связь не работала с самого момента высадки на планету. Даже по прошествии почти двух тысяч лет после начала обширных вулканических извержений на юге, давших начало ледниковому периоду в Мире Даника, мельчайшие частицы вулканических выбросов в верхних слоях атмосферы все еще заглушали сигналы дальней связи.

Воксы ближнего действия, по крайней мере, были не столь подвержены этим помехам.

- Капитан, - сказал Курицын, взобравшись на приступок к Себастеву. - Тут сообщение из расположения полковника.

- Целое сообщение? - недоверчиво спросил Себастев.

- Боюсь, что не совсем, сэр. Вторая половина - в основном, помехи.

- Иногда, Риц, я чувствую себя виноватым за то, что заставил тебя таскать эту чертову штуку. Давай то, что есть.

- Есть, сэр. Лейтенант Маро просто хотел нас предупредить, сэр. Из штаба командования Корриса несколько минут назад в сторону нашего расположения вышла Химера. Дорога до нас у нее много времени не займет.

"Это не проверка, - подумал Себастев. - Полковник отлично понимает, что в такое время нас не стоит беспокоить, а о хороших новостях Маро предупреждать бы нас не стал".

Себастев нахмурился и недовольно спросил из-под шарфа:

- А кто там едет, конечно, не известно?

- Боюсь, что связь на этом оборвалась, сэр. Прикажете попробовать еще раз?

Себастев как раз собирался ответить, но тут из вокс-бусины в его ухе раздался треск. Это был лейтенант Вассило, командир третьего взвода:

- Вассило - командиру роты. Замечено движение среди деревьев. Множественное.

 

- Нет, Риц, - ответил Себастев адъютанту. - похоже, это подождет. Сейчас у нас будет, чем заняться.

Себастев переключил вокс-бусину на командный канал роты, прочистил горло и объявил:

- Капитан Себастев - командирам взводов. Всем отрядам - полную готовность. Просыпайтесь, господа. Атака от кромки леса ожидается в любую минуту. Я просто носом чую, как они приближаются.

Сквозь помехи пробились короткие подтверждения от офицеров Себастева.

- Риц, сообщи в первую и четвертую роты. Передай, что мы засекли активность на востоке от Корриса, сектор Н-5. Пусть подтвердят получение. И постоянно держи связь со штабом командования Корриса.

- Есть, сэр. - ответил Курицын.

Себастев снова поднял к глазам магнокуляры, а Курицын принялся передавать сообщение командирам рот, расположенных в участках траншей по соседству. Вокс-бусиной был экипирован каждый гвардеец. У этих штуковин был не очень большой радиус действия, примерно километров пять в погожий день, на Данике обычно - километр-два; тем не менее они были совершенно незаменимы для командования операцией. А вот все, что требовало связи на дальние расстояния, передавалось через более мощный вокс-передатчик, такой, который таскал на спине Курицын. Офицеры связи сопровождали в 68-мом полку каждого командира роты или взвода.

 

Себастев не имел ни малейшего понятия о том, как работает вокс, но в этом он полностью полагался на Империум. Если жрецы Марса и разбирались в этом, то они ревниво оберегали свои знания. Не важно. До тех пор, пока все работает так, как положено, этого достаточно. Регулярного почитания духов машины было вполне достаточно, чтобы поддерживать собственное снаряжение Себастева в рабочем состоянии.

Себастев размял пальцы. На него снова нашло ощущение напряженности мышц живота, как будто ему требовалось отлить. Он знал, что частично тому виной был холод, но не только. Себастев потуже стянул вокруг себя полы толстой белой бурки, с удовольствием ощущая защищенность от проклятого ветра и тепло высокой папахи, согревавшей голову.

 

Возбуждение медленно нарастало. Он всегда ощущал его перед тем, как они появятся. Нарастала очередная волна насилия, готовая выплеснуться и разрушить относительную тишину зимы. Чувство возбуждения было подавляющим, но все же в душе нашлось место для сомнений.

"Скольких я потеряю на этот раз? - думал он. - Двадцать? Тридцать? Во имя Терры, пусть их будет поменьше".

Если он будет действовать разумно, и Император будет на его стороне, то, возможно, ему удастся избежать высоких потерь. В этом ему не было равных, как говаривал полковник Кабанов. Себастев надеялся, что старик не просто насмехался за его спиной. Хорошие парни под его командованием продолжали погибать, как, впрочем, и не очень хорошие.

Он переключил вокс на общий канал роты и обратился к солдатам:

- Первенцы, приготовиться. Проверить оружие. Слушать приказы взводных.

Он почувствовал, как тут и там вдоль линии траншей люди подобрались, реагируя на тон его голоса. Больше всего в такие моменты ему недоставало старого друга и наставника, майора Дубрина. У того всегда была наготове подходящая фраза или цитата, чтобы приободрить солдат. Ощущая, что настала такая необходимость, Себастев заставил себя сказать что-то:

- Попросите Императора благословить вас. Выполняйте свой долг без колебаний, отбросьте все сомнения. И когда эти зеленые уроды пойдут в наступление, бейте им прямо в голову, дав нам всем еще один день верной службы в Имперской Гвардии!

"Сойдет, - подумал Себастев. - Я никогда не был хорошим оратором. Ты должен был бы стоять здесь, Дубрин, укрепляя дух солдат перед боем. Такому окопному вояке, как я, нечего делать в офицерском мундире. Любой ублюдок голубых кровей из штаба Двенадцатой Армии тебе это скажет. Если бы не это дурацкое обещание..."

Сзади раздался голос Курицына:

- Капитан, первая и четвертая роты докладывают о движении по всей линии обороны, сэр. Похоже, готовится крупное наступление.

И как по сигналу, с далекой кромки леса донесся хорошо знакомый звук: полный ярости боевой клич орочьего вождя. И если низкой температуры Даникского дня было недостаточно, чтобы у человека заледенела кровь в жилах, то рев чужака вполне мог бы это сделать. Еще больше нечеловеческих воплей донеслось через снежную равнину до ушей встревожившихся гвардейцев, оповещая о начале атаки.

 

Себастев постучал пальцем по вокс-передатчику адъютанта:

- Прослушивай каналы командования полка для меня, Риц. Держи меня в курсе состояния первой и четвертой рот. Я должен знать, что творится на их участках. Неожиданности нам ни к чему.

- Вас понял, сэр. - ответил Курицын. - Но связь между нами и штабом командования Корриса начала сильно ухудшаться. Я думаю, погода портится.

Себастев посмотрел на небо. Снегопад становился сильнее, но порывы ветра немного стихли. Он снова включил командный канал роты:

- Первенцы, приготовиться.

По всей траншее из карманов доставались батареи лазганов и с щелчком вгонялись под длинные блестящие стволы.

- Поддерживать слаженность стрельбы. Мощность выстрела на максимум. Внимательно выбирайте цели. Я требую свести к минимуму неприцельный огонь. Всем помнить, что низкая температура, плохая видимость и сама природа противника снизили дальность поражения примерно наполовину. Любой, кто будет тратить заряды на стрельбу издалека, немедленно лишится своей порции развода. Никому не стрелять, пока я чертовски ясно не прикажу этого!

Не взирая на привычные стоны ближайших солдат от мысли лишиться алкоголя, Себастев знал, что предупреждать их, в общем-то, ни к чему. Он гордился ими, своей пятой ротой. Их дисциплина была тверда, как камень. Большая часть его людей, приговоренных к жизни, полной сражений за честь Вострои и во славу Империума Человечества, была настолько преданной и стойкой, что другим командирам не приходилось и мечтать.

 

"Вера - вот доспехи для души," - подумал Себастев. Так всегда говорил комиссар Икксиус.

Комиссар Икксиус был еще одним другом и наставником, которого не хватало ему в этой кампании. Этот человек стал оплотом силы для роты Себастева после смерти Дубрина. И он был отличным оратором.

В схолах и академиях по всему Империуму офицеры и комиссары учились добиваться стойкости от солдат. Существовали целые обучающие программы, посвященные ораторству на поле боя, но все это никак не могло бы помочь Себастеву - его офицерский патент был полевым, полученным прямо на поле боя. Все, что он знал об искусстве руководителя, было добыто тяжким путем через кровь, пот и слезы, пролитые на полях сражений отсюда и до Ока Ужаса.

На счастье или на беду, литании и все остальное были полностью вотчиной отца Олова, стареющего и слегка ненормального священника пятой роты. Себастев надеялся, что его уцензурае желание драться рядом с солдатами, плечом к плечу, придаст им хоть немного сил в этих промерзших окопах или где угодно, там, где враги Империума осмелятся показать себя.

 

И словно услышав его мысли, враги показались. Они выскакивали из-под защиты деревьев рокочущей зеленой волной перевитых мышцами тел, вздымающие ногами фонтаны снега, несущиеся через ничейную землю в сторону позиций востроянцев.

Орки.

- Намечайте цели. - приказал Себастев. - Первый залп по моей команде. Никому не стрелять, пока мы не увидим, как пар идет у них из пасти. Пусть выдохнутся. Гранаты и минометы - только по плотным скоплениям, пожалуйста. Я буду следить за вами. Взводные будут записывать имена.

Из бусины в ухе он услышал подтверждения офицеров.

- Сэр, - сказал Курицын. - Первая и четвертая роты докладывают о начале вражеской атаки на своих участках.

Себастев поднял правую руку к груди, где под одеждой хранилась святая икона. Образок, вырезанный из востроянского серебра, висел на шнурке вокруг шеи и холодил кожу. Этот медальон дала ему мать почти тридцать лет назад, в тот день, когда он ушел, чтобы начать службу в Гвардии: Инсигнум Санктус Надалия, святая икона Серой Леди, святой, покровительствующей Вострое.

Он пробормотал краткую молитву, призывая милость Леди, и вытянул из кобуры сверкающий, отделанный вручную болт-пистолет.

- Посмотрим, из чего они сделаны, а, Риц? - спросил он.

Лейтенант Курицын со щелчком вогнал на место батарею лазгана:

- Так точно, сэр. По вашему сигналу.

Глядя на приближающегося врага, Себастев ощутил всплеск адреналина: организм сигнализировал о готовности к бою. Даже мороз утратил свою силу. Усталость улетучилась, долгие годы тренировок и боевого опыта вышли на первый план.

Вдоль траншеи по обе стороны люди приготовились к стрельбе по лавине наступающих орков.

- По моему сигналу! - бросил в вокс Себастев. Он поднял пистолет высоко над головой. Катящая по снежному полю зеленая орда придвинулась еще ближе.

 

Ну все, вы, инопланетные мрази цвета соплей. Давайте, подходите. Мы не уступим ни шагу!

 

Пасти, полные торчащих наружу желтых клыков, извергали разносящийся в воздухе звериный рык. Стена чудовищных зеленых тел приближалась с пугающей быстротой. На полном ходу, быстро преодолев расстояние до востроянских окопов, мощные ноги вынесли орков на дистанцию поражения лазгана.
Себастев выстрелил в воздух и бросил в вокс единственное слово, которого ждали его люди:

- Огонь!

Залп обжигающего лазерного огня сверкнул вдоль траншеи, каждый выстрел рассекал воздух с отчетливым щщщщщ-хрк. Множество наступающих зеленокожих попадало, схватившись за морды и воя от боли. Огромные пистолеты и тесаки разлетались в стороны, когда гротескные тела валились безжизненными кучами. Но кроме тех, кто упал, оставались еще сотни тех, кто не был ослеплен или покалечен. И они продолжали наступление, скаля отвратительные морды в жажде крови.

Востроянские тяжелые болтеры открыли огонь, забив уши Себастева низким машинным перестуком. Оружейные платформы над линией траншей и капониры перед ней хлестали продольным огнем неровную линию орочьей атаки, вздымая высокие фонтаны грязи, снега и крови.

- Пятая рота, огонь на поражение! - приказал Себастев. - Они не дойдут до окопов, слышите? Огонь на поражение!

Вражеские пули, металлические болванки размером с человеческий кулак, откалывали огромные куски промерзшей земли от мешков, уложенных на краю траншеи. Но зеленокожие, несмотря на всю свою любовь к битве, славились отвратительной меткостью. Гораздо более серьезную опасность они представляли в ближнем бою. И главной задачей Себастева было не дать наступающей массе орков достичь линии обороны востроянцев, по крайней мере до тех пор, пока численность противника не снизится до приемлемой.

- Убивайте этих ублюдков, Первенцы! Император требует этого!

 

Несколько крупных орков неслись прямо на участок траншеи, занимаемый Себастевым. Вполне возможно, что они обратили внимание на белую бурку или золотую Имперскую инсигнию на папахе, но скорее всего, монстры все же выбрали цель случайно.

Когда орки подбежали достаточно близко, солдаты справа и слева от Себастева открыли огонь, прожигая черные дыры в стене зеленой плоти. Лейтенант Курицын сделал мастерский выстрел, снеся голову одному из монстров. Но, если подобный лазерный огонь мог бы уничтожить целую армию людей, орочью атаку он едва замедлил. Лазерные выстрелы могли рассечь или прожечь тело врага, но им не доставало кинетической энергии металлического заряда. А орки не обращали внимания на все то, что не калечило их. Жажда битвы полыхала в их красных глазах.

Себастев навел болт-пистолет на крупного орка, несущегося прямо на него. Задержал дыхание, прицелился и спустил курок.

Сильная отдача толкнула руку, на месте головы чудовища взметнулось облако горячих кровавых брызг. Мощное тело продолжало бежать, ноги все еще топали, мускулы выполняли последнюю команду уже отсутствующего мозга. Себастев видел, как безголовое тело налетело на путаницу колючей проволки и, испуская из многочисленных порезов красные струи, кувыркнулось в траншею.

Себастев и Курицын четко расступились в стороны. Дымящиеся ручьи крови хлынули из трупа, быстро замерзая по дне траншеи. Даже сквозь шарф Себастев почувствовал резкую грибковую вонь орочьих внутренностей. Но сейчас не было времени стоять и глазеть. Зеленокожие продолжали напирать на оборону востроянцев. Себастев вновь поднял болт-пистолет.

Четкая слаженность стрельбы и знаменитая востроянская меткость нанесли оркам огромные потери. На открытой местности первая волна атаки быстро захлебнулась. Отставшие орки развернулись и бросились обратно к деревьям, чтобы присоединиться ко второй волне.

Сердитый грохот тяжелых болтеров стих.

- Отличная работа, Первенцы! - произнес в вокс Себастев. - Но еще не время для улыбок и поздравлений.

Следующая зеленая волна уже отделилась от деревьев.

 

- Вторая волна! - объявил он. - Всем сменить магазины и перезарядить батареи.

Сам он вытащил новый болт-магазин из кармана шинели и со щелчком вставил его на место.

Если орки первой волны и выглядели поначалу большими и свирепыми, то теперь они смотрелись бы зелеными юнцами по сравнению с темнокожими зверюгами, рвавшимися через снежные сугробы. Их чересчур длинные руки бугрились мышцами, раздутыми до ненатуральных размеров. На некоторых из них была допотопная броня, стянутая ремнями или склепанная из грубых кусков металла и кожи. За исключением прямого попадания в голову, лазган вряд ли мог бы нанести им серьезный урон, разве что раскалить броню. Но орки, когда в них горит жажда битвы, не обращают внимания на поверхностные ожоги. Они лишь добавляют им бешенства. И эти зверюги пойдут вперед, поглощая лазерный огонь, пока не окажутся прямо на позициях пятой роты.

"Император в небесах, - взмолился Себастев. - дай нам сил".

- Тяжелым болтерам - сконцентрировать огонь на этих бронированных ублюдках. Остальных предоставьте минометам и лазганам. Это понятно? Огнеметы, ждите, пока они не подойдут на дистанцию выстрела. Заряды понапрасну не тратить. Минометы - сфокусировать огонь на средней дистанции, цельтесь в плотные группы, как и прежде.

Команды огневой поддержки над и перед линией обороны приготовились.

 

Себастев повернулся к Курицыну:

- Где отец Олов?

- К северу от нас, сэр. Сегодня воюет вместе со вторым взводом.

С некоторой неохотой Себастев произнес в вокс:

- Отец Олов, прочтите нам что-нибудь, если вам не трудно. Обратите внимание Императора на нас. Я думаю, Ему понравится происходящее.

"И, ради Трона, - подумал он. - хоть в этот раз прочитай что-нибудь вдохновляющее".

Скрипучий голос священника отозвался в воксе мгновение спустя:

- Вот кое-что, чтобы укрепить наши души, капитан. Том второй Семикнижия Гестора, я полагаю. "Размышления о Божественном Экстазе Священного Служения на Магна Гарровол" - довольно вдохновляющая вещь.

- Отличный выбор, отец. - с сомнением в голосе ответил Себастев. Из-под шарфа Курицына раздался стон.

- Начинайте, когда вам будет удобно. - сказал Себастев священнику.

Вторая волна орков стремительно приближалась, бешено паля приблизительно в сторону людей Себастева.

"Нам еще везет, - подумал Себастев. - что они в упор не могут попасть даже в боевой крейсер".

 

Как только он подумал об этом, несколькими метрами правее от него, солдат отлетел к задней стенке траншеи, отброшенный сокрушительной силой удара, и мешком свалился на дно траншеи. Половины головы у него как не бывало, как будто кто-то откусил от нее огромный кусок.

С перерывом в несколько секунд еще два гвардейца были сметены попаданиями в голову, задняя стенка траншеи окрасилась красным. Кровь замерзала, даже не успев стечь на пол.

- Гретчины-снайперы! - заорал в вокс Себастев. - Головы не высовывать!

"Должно быть, они смогли подобраться под прикрытием первой волны атаки, - подумал он. - Но где они, кхек подери?"

Голос отца Олова зазвучал в ухе Себастева, священник начал читать:

- Святой Гестор посвятил победу на Магне Гарровол Императору, как и всегда. Кровь лилась в этот день с обеих сторон, и многие оплакивали смерть хороших людей. Но он возрадовался их жертве, потому что рай принадлежит лишь праведникам.

- Мне нужны корректировщики, - приказал Себастев, пробиваясь сквозь речь священника. - Я хочу, чтобы эти снайперы были уничтожены немедленно. Пятая рота, выбрать цели. Приготовиться открыть огонь.

Кто-то к северу от позиции Себастева открыл преждевременную стрельбу, попав огромному орку в горло. На близкой дистанции выстрел мог бы стать смертельным, но при попадании с такого расстояния орк лишь споткнулся, снова вскочил на ноги и продолжил наступление. Над его головой ледяной ветер развевал размалеванное полотнище: грубо нарисованная трехголовая змея, желтое тело которой завивалось кольцами на черном поле - знак клана Ядоголовых.
- Проклятье, кто это сделал? - зарычал Себастев. - Поддерживать слаженность стрельбы! Это приказ!

Отец Олов невозмутимо продолжал:

- Во сне святому Гестору явился посланник и сказал: "Это твой путь. С него уже нельзя будет свернуть. Ложная надежда порождает прощение. Прощение оставляет душу открытой. Врагам нашего великого Империума не может быть прощения. Уничтожь силы Идолов Тьмы и ты будешь жить вечно рядом с Императором".

Себастев снова поднял пистолет в воздух:

- Спокойно, Первенцы. Спокойно. Ждать моей команды...

Застарелая вонь немытых тел волной катилась перед наступающей массой орков. Орочья пуля свистнула мимо головы Себастева, впечатавшись в мерзлую землю стенки траншеи позади него. Затем вторая волна атаки достигла дистанции поражения.

- Пора! - скомандовал он.

 

Вдоль всей линии траншей громкий отзвук востроянских лазганов заглушил боевой рев чужаков. Из стрелковых ячеек и капониров над и перед линией траншей тяжелые болтеры возобновили стрельбу, выбивая громкую барабанную дробь, эхом отзывавшуюся в легких Себастева. Минометы посылали смертоносный град взрывчатки в каждое скопление, стоило оркам собраться вместе хоть на секунду. Взрывы подбрасывали огромные тела в воздух, переворачивая их вверх тормашками и раскидывая в стороны.

Брызги крови орошали снег - единственный дождь, который упал на эту землю за два тысячелетия. Но смерть собратьев ни в коей мере не приостановила стаю. Орки продолжали наступление, втаптывая тела мертвых в снег.

Несмотря на всю свою ненависть к оркам, Себастев не мог скрыть завистливого восхищения.

- Гестор вел людей сквозь равнину, - бубнил отец Олов в вокс. - мучимый жаждой и усталостью, но больше не желающий знания, которое узрел. Судьба скопления была открыта ему. В руках, запятнаных кровью, нес он потир и кадило. За ним шли самые стойкие, посвятившие себя славе и достойной смерти в последней битве.

Низкий голос вклинился в чтение священника:

- Второй взвод вызывает командование роты. Мы засекли две группы гротов-снайперов, окопавшихся в сугробах посреди поля.

Это был сержант Басх.

- Отличная работа, сержант, - ответил Себастев. - Лейтенант Вассило, вы слышали? Второй взвод передаст вам координаты. Третьему взводу открыть минометный огонь по позициям этих гротов немедленно. Сержант Басх будет корректировать стрельбу.

- Вас понял, сэр. - ответил Вассило.

Себастев вернулся к полю брани. Он выпускал болт за болтом в разрозненные ряды приближающихся орков, свалив нескольких прицельными выстрелами в голову. Но орков было слишком много. Ему стало ясно, что вторая волна все-таки прорвется к линии траншей.

"Когда дойдет до этого, - думал Себастев. - мы..."

 

Пистолет издал громкий щелчок. Магазин был пуст. Орки приближались, размахивая огромными зазубренными клинками. Перезаряжаться не было смысла, все шло к весьма близкой и весьма кровавой схватке.

Себастев понимал, что должен отдать приказ, которого так страшились его люди.

- Примкнуть штыки! - заорал он в вокс. Этого не избежать. Бой будет выигран или проигран врукопашную.

Он сунул пистолет в кобуру и схватился за рукоятку висящей сбоку силовой сабли, но, едва он попытался выдернуть ее, оказалось, что клинок примерз к ножнам. Громко матерясь, он попытался освободить лезвие.

Послышались призывы офицеров к мужеству - орки начали перепрыгивать через колючую проволоку и мешки заграждения. Некоторые из орков повисли, зацепившись за ограждение. Другие тут же воспользовались их спинами в качестве мостов через страшные шипы, втаптывая неудачников в снег.

- Всем отступить в убежище! - закричал Себастев. - Боевая траншея потеряна!

Как только первые орки посыпались в траншею, востроянцы развернулись и помчались по ходам сообщения, ведущим к траншее-убежищу.

- Огнеметы ко входу в убежище! - скомандовал в вокс Себастев. - Мы сожжем их, когда они бросятся за нами следом.

Себастев, Курицын и остальные солдаты их участка бросились к ходу, ведущему к траншеям второй линии. Себастеву не нужно было оглядываться, чтобы понять, насколько близко уже были орки. Он услышал, как их тяжелые сапоги загрохотали по замерзшим доскам, когда орки бросились в погоню.

Стенки траншеи мелькали мимо, когда он бежал в нескольких метрах позади адъютанта. Затем, неожиданно, стенки с обеих сторон разошлись, и Себастев очутился в траншее-убежище, в окружении своих солдат. Он быстро развернулся и заорал:

- Кхеков огнемет сюда! Быстро!

Рядовой Ково из четвертого взвода появился в поле зрения Себастева как раз в тот момент, когда преследовавшие их орки вывернули из-за ближайшего угла. Когда Себастев увидел врагов, глаза его распахнулись. Это были чудовища даже для орков: высоченные громилы, увитые грудами мышц, далеко превосходящие размерами даже самых крупных людей Себастева. Он видел их всего мгновение, прежде чем Ково открыл огонь. Струя пылающего прометия пронеслась по ходу сообщения, превращая плоть врагов в обугленные ошметки. Спустя несколько секунд, единственным свидетельством существования орков остались лишь оплавленные куски металла, некогда бывшие броней, сапогами и оружием.

 

- Еще идут! - крикнул Ково через плечо. - У меня осталась четверть бака! Будьте наготове!

Он снова выпустил струю пламени. Себастев услышал вопли орков даже сквозь рев огнемета, но всепожирающее пламя прометия быстро оборвало их.

Затем горючее у Ково закончилось, а проход опять заполнился орками.

- Идут! - заорал он, отскакивая в сторону. Стрелки с лазганами тут же заняли его место.

- Слушать внимательно, бойцы! - рявкнул Себастев в вокс. - Мы зажали их в узких местах. Ходы слишком тесны, чтобы орки могли драться в полную силу. Используйте лазганы, пока орки не подойдут на расстояние удара штыком. Что делать после этого, вы знаете. Держите строй и помните: Император хранит!

Вдоль траншеи разнесся ответный крик:

- Император хранит!

Зеленокожие рвались вперед по ходам сообщения. Очередным сильным рывком Себастеву удалось высвободить силовую саблю из ножен. В тот момент, когда он утопил пальцем руну, активирующую смертоносное энергетическое поле, появилось трио огромных орков, несшихся на полном ходу и воющих от ярости, когда лазерный огонь востроянцев жег их тела. Но мучительная боль их не остановила. Ворвавшись в убежище, орки с легкостью расшвыряли солдат в стороны.

Один из монстров бросился прямо на Себастева, с безумным хохотом занося над головой огромный тесак. Ширина окопа не позволяла избежать столкновения, но Себастев и не собирался этого делать.

Когда грубое лезвие со свистом устремилось к его голове, направляемое вниз зелеными руками, такими же мощными, как и торс орка, Себастев поднырнул вперед под удар, вскинув в последний момент левую руку. Запястье орка столкнулось с золотым наручем, защищавшим руку Себастева. Удар потряс его, но Себастев устоял, хотя рука не сломалась только благодаря наручу. И в тот же момент, поймав удар, он вогнал силовую саблю в незащищенную грудь орка.

Эффект был мгновенным, но таким, как ожидал Себастев. Злорадная ухмылка на морде чудовища сменилась выражением крайней ненависти и гнева, орк и не думал умирать. Вместо этого, он бросил тесак и обхватил Себастева руками, сжав его в медвежьих объятиях. Со стороны орка это было неудачным решением, так как движение загнало саблю Себастева еще глубже. Воя от боли, орк наклонился и попытался укусить его. Себастев, задохнувшись от смрадного, отдающего гнилым мясом дыхания чудовища, отдернул голову как раз вовремя. Огромные желтые клыки клацнули в считанных сантиметрах от его лица. Использовав полученное пространство для размаха, Себастев изо всех сил ударил орка головой, впечатав металлическую инсигнию на папахе прямо орку в нос.

Монстр отшатнулся назад, хватка его ослабла. Себастев с силой рванул рукоятку сабли вправо и влево, причиняя врагу обширные внутренние повреждения. Вонючая кровь хлынула на его шинель. Когда безобразная морда орка наконец обмякла, Себастев рывком освободился и пинком скинул тело с лезвия.

Но праздновать победу было рано. Рядом он услышал крики и призывы о помощи. Вокруг него кипела рукопашная схватка. Себастев обернулся в поисках адъютанта, внезапно осознав, что они разделились.

 

Вон там! Курицын был там, десятью шагами дальше по окопу, тыча сверкающим штыком в морду орка, только что сразившего солдата из первого взвода

Себастев торопливо присоединился к Курицыну и принялся кромсать широкую орочью спину. От зияющих ран, рассекших темно-зеленые мышцы, в морозном воздухе пошел пар.

Атакованный сразу с двух сторон, орк быстро выдохся и рухнул, издав последний звериный рык.

- Спасибо, сэр, - сказал Курицын. - но не время отдыхать.

Он указал куда-то через плечо Себастева. Новые орки проталкивались в убежище, рубя людей Себастева и топча павших. Себастев и Курицын устремились им навстречу, призывая на подмогу тех, кто был поблизости.

- Вы ведь не собираетесь забрать всю славу себе, не так ли, капитан? - закричал кто-то.

Себастев обернулся в сторону кричавшего и увидел черную фигуру, стоявшую на краю траншеи и взиравшую вниз на резню.

- За Императора и Святую Терру! - заорал незнакомец. Он бросился вниз, толкнув при этом Себастева и сбив его с ног. Когда он развернулся, чтобы встретить орков, его воротник и рукава блеснули золотом. До Себастева донеслось жадное урчание двигателя цепного меча, перешедшее в натужный вой, когда меч погрузился в зеленое мясо.

Себастев вскочил на ноги с недовольным рыком.

- Ваше ожидание закончилось, капитан, - кричал незнакомец, разрубая орков с убийственной легкостью. - Ваш новый комиссар наконец с вами. А теперь, держите мою спину, ради Трона.

Первый побуждением Себастева было вмазать ему пару раз: один раз за то, что сбил его с ног, второй - за дерзкие слова. Но сейчас на это не было времени. Входы в убежище были забиты орками и солдаты сражались с обеих сторон. Курицын помогал солдатам первого взвода отражать атаки орков с северного входа. Южный вход был также забит под завязку. Места здесь уже не было, и чтобы помочь своим людям, Себастеву нужно было вылезти наверх из убежища и перебраться на другую сторону. Бросив клинок в ножны, он рывком выбрался на край траншеи. Поднявшись на ноги, он обнаружил, что его ждут неприятности. Справа от него, здоровенный слюнявый орк с черной повязкой на глазу искал место, откуда можно было бы прыгнуть в драку. Увидев Себастева, он передумал, вызывающе взревел и потопал прямо к нему, занося тяжелый топор.

Себастев выхватил клинок и присел в боевой стойке, колени согнуты, сабля наготове в выставленной руке.

 

Орк зашел со стремительного бокового удара слева, нацеленного Себастеву в голову. Себастев поднырнул под свистнувшее лезвие с натренированной ловкостью, но край топора все-таки отсек кусок с верха папахи. Леденящий воздух хлынул в дыру, морозя кожу головы. Себастев не стал ждать второго удара. Резко вскинув силовую саблю, он рассек сухожилия на толстом запястье орка. Пальцы орка разжались и топор, кувыркаясь, отлетел в снег. Орк на мгновение остановился, удивленный и смущенный неожиданной бесполезностью руки. Себастев незамедлительно воспользовался моментом.
Он сделал шаг вперед и нанес мощный косой удар. Гудя и потрескивая, силовая сабля впилась в правое плечо орка с такой силой, что пройдя насквозь, вышла из тела под левой рукой чудовища.

Орк безмолвно оспустился на снег двумя безжизненными кусками. От расползающейся лужи крови повалил пар.

"Гроксово отродье! - выругался про себя Себастев. - Маро следовало бы предупредить меня, что прибыл новый комиссар. Только этого, черт возьми, мне еще не хватало".

Он услышал по воксу голос лейтенанта Вассило, отдающего приказы своему взводу:

- Орки набились плотно. Всем подняться на край траншеи. Огонь сверху вдоль входов.

Позади Себастева, десятки людей выбрались на снег и бросились вдоль края траншеи, останавливаясь над входами и обрушивая ливень огня на застрявших зеленокожих.

 

Понесшие большие потери во время атаки на открытой местности, потерявшие из-за тесноты траншей свое преимущество в ближнем бою, орки вновь жестоко поплатились. Себастев вознес хвалу Императору за то, что они так медленно учились на собственных ошибках. Но как долго это могло продолжаться? Рано или поздно, зеленокожие все-таки преподнесут нам неприятный сюрприз.

Себастев отключил силовую саблю, вознеся благодарность духу оружия прежде, чем вернуть ее в ножны.

"Отличная работа, бойцы, - подумал он. - Будем надеяться, что это последняя атака перед нашей ротацией. Скольких же мы потеряли? Смогу ли я все еще называть это победой после того, как сосчитают павших?"

Маловероятно, что будет третья волна. Не в привычках орков было держать войска в резерве и слишком долго выжидать возможности воспользоваться неразберихой или прикрытием второй волны. Однако, ход мыслей чуждого разума было трудно предугадать. С официальной точки зрения, даже попытка этого считалась ересью. Но во всех столкновениях Себастева с орками, их поведение редко было таким простым и предсказуемым, каким представляла его Имперская пропаганда.

Вернувшись в траншею-убежище, Себастев принялся разыскивать своего адъютанта. Он обнаружил его стоящим над изуродованным телом мертвого Первенца.

 

- Бекислав, - тихо произнес Курицын. - Не заметил, как они подскочили сзади.

Себастев склонил голову. Бекислав был хорошим парнем. Он прослужил в пятой роте почти восемь лет.

Лейтенант Курицын получил лишь несколько неглубоких порезов и царапин, ничего серьезного. Вокс-передатчик у него за спиной, однако, выглядел более пострадавшим. На нем появилось несколько свежих зарубин.

Себастев постучал по передатчику пальцем и спросил:

- Эта штука все еще работает?

- Почти так же, как всегда, - ответил Курицын. - насколько я могу судить. Она довольно капризная, но еще крепкая. Примерно как...

- Отлично, - перебил его Себастев. - Тогда свяжись с другими ротами. Передай им, что наш участок чист. И проверь, чтобы орочьи тела были сожжены немедленно. Ты знаешь порядок.

Оставленные без внимания трупы орков начинали выпускать свои споры. И скорее всего, они уже начали это делать. Необходимо было сжечь их как можно скорее.

Пока Курицын передавал по воксу приказания взводным, Себастев двинулся дальше, осматривая последствия резни. Это была мрачная картина. Красная ткань востроянских шинелей проглядывала тут и там из-под нагромождений вражеских тел.

Себастев осмотрел себя. Его собственная шинель была насквозь пропитана орочьей кровью. Ему следовало как можно скорее попасть в какое-нибудь помещение. Он терял слишком много тепла и сквозь дырку в папахе. Неплохо было бы ее пока чем-нибудь заткнуть.

"Варп побери это место, - подумал он. - Долго мы так не продержимся. Если Старый Доходяга не вывезет нас отсюда, мы сдохнем тут ни за грош. Мы не можем себе позволить меряться числом с орками. Не с таким количеством людей".

Себастев услышал топот сапог за спиной и обернулся, думая, что это Курицын. Но человек, вставший перед ним, не был его адъютантом. Он даже не был востроянцем.

- У Вас тут, капитан, - произнес высокий офицер в черной шинели и весьма характерной остроконечной фуражке. - одна сплошная кровавая каша.

 

Продолжение ожидает Вас в романе Стива Паркера "Неукротимая зима"...



 (голосов: 4)
 




Автор: LORD_OF_CHANGE777
Дата: 6 января 2010 10:45
Публикаций: 0
Комментариев: 10
ICQ: --

Хороший рассказ. Люблю кровавую кашу...
     



Автор: rasta_yc
Дата: 7 февраля 2011 14:33
Публикаций: 0
Комментариев: 9
ICQ: --

фигня, никогда имперцы не смоглибы завалить орков
     



Автор: BykovArtemij34
Дата: 23 мая 2011 11:22
Публикаций: 0
Комментариев: 1
ICQ: --

Быстро и качественно - проект коттеджа, загородного дома
     



Автор: Drelamand
Дата: 3 ноября 2011 08:34
Публикаций: 0
Комментариев: 4
ICQ: 8745120

как поставить английское произношение Памятники истории и культуры города Кирова арбат-престиж

как поставить английское произношение Памятники истории и культуры города Кирова арбат-престиж

как поставить английское произношение Памятники истории и культуры города Кирова арбат-престиж

как поставить английское произношение Памятники истории и культуры города Кирова арбат-престиж
     
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.

Популярные статьи

Опрос на сайте

Любимый бог Хаоса

Слаанеш
Кхорн
Нургл
Тзынч

Спонсоры

Заставки на телефон
Скачивайте анимированные живые обои для Андроид телефонов и планшетов бесплатно.